Еще недавно благополучная страна демонстрирует Европе ее будущее  

Говоря об обществе всеобщего благоденствия, принято приводить в пример Швецию. И не без оснований: граждане страны с населением 9,6 млн человек, живущие в среднем 82 года и имеющие средний доход выше, чем в Великобритании или Японии, до недавнего времени хорошо понимали, за что они отдают 60% налогов своему государству, гарантирующему благосостояние каждому. Еще пару лет назад журнал Economist приводил Швецию и другие скандинавские страны в качестве примера финансового благоразумия. И вдруг… «Если мы не проведем реформы, необходимые для поддержания уверенности в том, что налоги идут на нужные цели, люди могут начать спрашивать: а стоит ли их тогда платить. Тогда между людьми образуется пропасть. Это не шведская модель, не та Швеция, которую мы знаем», – заявила министр образования Аида Халзиалик, этническая боснийка. Речь о том, что в 2016 г. в результате проводившейся страной политики открытых дверей затраты бюджета на иммигрантов вырастут на 75%, и этот уровень, по прогнозу Шведского миграционного агентства, сохранится на ближайшие четыре года. Таким образом, расходы на содержание беженцев превзошли оборонный бюджет королевства, даже учитывая, что последний в 2016 г. вырос на 20%.

Успешный эксперимент, ведущий к краху
Но можно ли говорить о том, что это произошло вдруг? «Необратимый социальный эксперимент, на который прежде не решалась ни одна из богатых стран», – так определяет последние 40 лет политики Швеции известный шведский экономист Тино Санандажи. Прежде, чем защитить диссертацию в Чикаго, иракский курд девятилетним ребенком вместе с матерью и братом перебрался в Швецию. Он благодарен этой стране, но не устает повторять согражданам: лучше держать свои двери не столь широко открытыми, поскольку шведский эксперимент с ультралиберальной иммиграционной политикой вскоре может завершиться крахом общества всеобщего благоденствия.
Правящие левые политики с подобной оценкой не согласны, но против фактов не попрешь: хотя годовой рост шведской экономики составляет 4,5%, а уровень безработицы достиг самого низкого значения с кризисного 2008 г., рейтинг правящей коалиции упал до 38,5% и оказался на пять процентных пунктов ниже, чем оппозиционного правоцентристского блока.
Путь к ситуации, которую шведский премьер Стефан Лёфвен называет «сюрреальной», занял полвека. Миграционная политика Швеции начала формироваться в 1960-е гг. Экономика королевства, сохранившего нейтралитет в годы войны и не разрушенного бомбежками, бурно развивалась, и страна приветствовала трудовых иммигрантов. С 1960 до 2012 г. официальная численность прибывающих иностранцев выросла с 20 до 100 тыс. в год.
«Отцом» шведской политики открытых дверей был социал-демократ Улоф Пальме, возглавлявший правительство страны в 1969–1976 и 1982–1986 гг. Большой друг «палестинцев», да и вообще всех «униженных и оскорбленных», именно он в 1975 г. сделал возможной массовую иммиграцию в Швецию жителей стран третьего мира, в первую очередь мусульманских. В те времена Швеция была четвертой по степени богатства страной мира с практически нулевой безработицей и населением 8 млн человек, среди которых 99% составляли этнические шведы. Сегодня средняя доля т. н. лиц с миграционным фоном составляет 17% (а, например, в Розенгарде, рабочем пригороде Мальмё, этот показатель превышает 80%, в стокгольмском районе Хусби – 85%). В 2009 г. число иммигрантов впервые превысило 100 тыс. человек в год. А после того как в 2013 г. Стокгольм предложил всем сирийским беженцам право на постоянное проживание, в 2015 г. число принятых Швецией иммигрантов составило рекордные 170 тыс. человек. Но сколько бы левое правительство ни превозносило позитивные стороны массовой иммиграции, в ноябре прошлого года ему пришлось признать, что безграничное гостеприимство по отношению к иммигрантам угрожает пошатнуть концепцию государства всеобщего благосостояния. Результатом стало временное закрытие границ и решение о депортации в ближайшие два года 80 тыс. лиц, чьи заявления о предоставлении убежища были отклонены.

В Швецию – как на Марс

Как и в Германии, где после новогодней «ночи длинных рук» СМИ стали меньше приукрашивать и больше сообщать правду, в Швеции за последние месяцы опубликован огромный объем информации, которая хотя и прежде не составляла тайну, но по определенным причинам не попадала в центр общественных дискуссий либо сознательно фальсифицировалась.
Как и в ФРГ, в Швеции до сих пор было принято считать, что беспорядочный поток иммигрантов поможет стране преодолеть кадровый дефицит. Однако иммигранты в Швеции не имеют работы значительно чаще, чем коренные шведы. Лишь половине соискателей убежища удается за 10 лет пребывания в стране найти себе рабочее место. А 70% иностранцев, проживших в Швеции от 5 до 10 лет, имеют работу, не соответствующую их квалификации и образованию. Недавно было опубликовано исследование, выявившее, что уровень образования иммигрантов в среднем выше, чем у этнических шведов. Возможно, это справедливо по отношению к представителям чилийской интеллигенции, которая в 1970-е гг. в массовом порядке бежала в Швецию от режима Пиночета, но вряд ли применимо к полуграмотным выходцам с Ближнего Востока или из Африки, которым практически нет места в высокотехнологичной шведской экономике. Неудивительно, что уровень занятости коренных шведов составляет 82%, иммигрантов в целом – 58%, а иммигрантов из-за пределов Западной Европы – 40%. Даже после 15 лет пребывания в стране рабочее место удается найти лишь 60% иммигрантов. В итоге получателями 58% социальных выплат в стране являются именно они. «Социальное государство не может иметь открытые границы, – уверен экономист Тино Санандажи. – Если страна предлагает щедрые выплаты и каждый сможет прийти и воспользоваться ими, то множество людей попытаются поступить именно так. Для такой маленькой страны, как Швеция, чисто арифметически невозможно это финансировать».
Ожидать, что в будущем ситуация быстро изменится к лучшему, не приходится. Например, лондонский еженедельник The Economist сообщил о том, что 75% учеников сомалийского происхождения не в состоянии окончить шведскую школу. «Для эмигрантов из Сомали попасть в Швецию – все равно что оказаться на Марсе», – цитирует издание шведского журналиста, на общественных началах помогающего иммигрантам в проблемном квартале Розенгард. Недавно наличие проблемы были вынуждены признать и шведские чиновники: по их словам, тот факт, что в 2006–2012 гг. уровень знаний учеников шведских школ упал сильнее, чем во всех прочих странах, участвовавших в исследовании PISA, «на 85% объясняется ростом доли учеников-иммигрантов, прибывающих в страну в более старшем возрасте, чем тот, в котором дети в Швеции идут в школу». И действительно, средний возраст, в котором дети-иностранцы начинают учиться в шведских школах, за указанный период вырос с семи до девяти лет, а доля иностранцев в классах – с 14 до 22%. При этом удельный вес тех, кто не смог справиться со школьной программой, увеличился с 37 до 50%. Данных за минувший год пока что нет, но, похоже, они будут катастрофическими. Ведь 43% из 170 тыс. принятых Швецией соискателей убежища являются несовершеннолетними, причем 43% из них – выходцы из Афганистана. С учетом этого недавняя информация Шведского радио о том, что в прошлом году арабский язык, потеснив финский, стал вторым по распространению в Швеции, может оказаться недолговечной, и на смену арабскому придут языки пушту и дари.

Матвей ГРИНБЕРГ

Полностью эту статью вы можете прочесть в печатном или электронном выпуске газеты «Еврейская панорама».

Подписаться на газету в печатном виде вы можете здесь, в электронном виде здесь, купить актуальный номер газеты с доставкой по почте здесь, заказать ознакомительный экземпляр здесь