Учение и харизма хасидского цадика, живущие 200 лет  

В плеяде великих хасидских цадиков первых поколений, заложивших основы этого религиозно-мистического движения, рабби Нахман из Брацлава занимает особое место. Прожив короткую жизнь (1772, Меджибож – 1810, Умань), он оставил яркий след в иудаизме как своим религиозно-философским учением, своей личностью (его харизма породила живущее до сих течение брацлавских хасидов), так и литературным творчеством, оказавшим влияние на Мартина Бубера, Франца Кафку, Нелли Закс.

Жизнь и доктрина
Будучи правнуком основателя хасидизма Бешта, Нахман воспитывался в проникнутой мистическими настроениями хасидской среде, жил в еврейских местечках Подольской и Киевской губерний – в Гусятине (в доме тестя – арендатора помещичьих имений), в Медведевке, Златополе, Брацлаве – и, наконец, за полгода до смерти переехал в Умань, где и умер.
В 1798 г. рабби отправился в Эрец-Исраэль, что было тогда опасным и очень сложным путешествием. Для этого ему пришлось распродать все имущество и отдать дочь в услужение. Но вскоре Нахман был вынужден покинуть Палестину из-за вторжения туда наполеоновской армии и вернуться на Украину.
Магнетические свойства его личности, экзальтированность религиозного чувства и мессианские претензии привлекали к нему множество последователей, съезжавшихся в места его пребывания. Но у него было и немало противников в хасидской среде. Многие духовные авторитеты не признавали Нахмана, порицали его за мессианские амбиции, обвиняли в склонности к таким осужденным в среде правоверного иудаизма ересям, как саббатианство и франкизм. Этому способствовал и известного рода эгоцентризм брацлавского цадика, его острый язык.
В центре учения рабби Нахмана была каббалистическая лурианская идея «тиккун» – идея возвращения Вселенной в совершенное состояние. Считая себя завершителем традиции, восходящей через его прадеда Бешта и Ицхака Лурию к одному из основателей каббалистического учения Шимону бар Йохаю, Нахман принимал не все установки своих предшественников и часто высказывал пожелание «всё начать сначала».
Так, анализируя сокровенный смысл такого сложного каббалистического понятия, как «эйн-соф» (Бесконечное, Безграничное, трансцендентный Бог в своей чистой сущности), рабби учил, что Всевышний сотворил мир, желая явить свое милосердие. В мире царит ничем не ограниченная воля Божества, его присутствие обнаруживается во всем, даже во зле. Поэтому человек, погрязший во зле, может легко найти Творца и раскаяться, так как «сломанное можно починить».
Главное, что брал Нахман из теософской доктрины каббалы, – освобождение от сомнений с помощью веры, преодолевающей ограниченность рационального мышления и основанной не на логике, а на свободной воле. Лишь с помощью веры постигаются высшие религиозные ценности и прежде всего любовь к Богу. Отсюда нападки Нахмана на философию. Вера, учил он, начинается там, где кончается разум. Евреи продолжают оставаться в галуте из-за маловерия.
Главную миссию цадика рабби видит в том, чтобы оставить после себя круг избранных учеников, которые в свою очередь станут учителями, и этот процесс должен продолжаться до тех пор, пока учение хасидизма не распространится по всему миру.
В центре учения рабби Нахмана стоит отношение цадика к своим приверженцам. Цадик – это душа, а хасиды – тело. Они взаимно дополняют друг друга. Хасид «должен прилепиться к цадику», жадно прислушиваться ко всем его словам и, отбросив всякие мудрствования, отречься от всех собственных суждений и мыслить только умом цадика. «Это – основа благочестия». Однако хасид должен при этом оставаться свободным. В самом цадике, как, впрочем, и в Торе и каббале, заключаются две силы, смертоносная и животворящая, и от свободного выбора хасида зависит, какой силе он подчиняется. Но цадик тоже нуждается в хасидах, ибо озарение цадика, то есть его постижение Божественного, совершается только через народ. Нахман настаивал на необходимости непрестанного нравственного самоочищения и утверждал, что уныние – худший враг веры. Он ввел в хасидизм новый элемент: народные сказки. До рабби Нахмана хасиды рассказывали друг другу лишь истории о прославленных цадиках. Сказки и притчи Нахмана представляют собой аллегорические сказания о принцессах и героях. В отличие от других ребе, Нахман не назначил себе преемника. Вплоть до наших дней хасиды черпают вдохновение в учении Нахмана, которое систематизировал и опубликовал его ближайший ученик, ребе Натан Штернхарц.
Особую роль в учении рабби Нахмана играет Эрец-Исраэль. Существующий физически, он понимается им как некий сгусток духовной энергии, расширяющейся и распространяющейся на диаспору. Еврейский народ играет роль канала, который направляет эту энергию в мир.

Литературное наследие
Интересна судьба литературного творчества рабби Нахмана. Он написал несколько эзотерических сочинений, не предназначенных для печати. Одно из них он уничтожил перед смертью, два других, посвященных приходу Мессии, по-видимому, хранятся у брацлавских хасидов. Почти вся «открытая» литература – плод трудов ученика и секретаря Нахмана, Натана Штернхарца, записывавшего изречения и рассказы цадика.
Особую часть творчества рабби Нахмана составляют его мистико-символические рассказы, в которых отражены его мессианские взгляды. Изданные в 1815 г. на идише, а затем в XX в. на иврите и русском, они демонстрируют изощренную фантазию в построении сюжета в сочетании с фольклорной простотой текстов. Эти сказочные истории с характерными названиями – «О пропавшей царской дочери», «О семи нищих», «Об умном и простаке», «О владеющем молитвой» – при всей внешней простоте наполнены глубокой символикой и сложной философичностью, основанной на Торе и на «Зогаре», на лурианской каббале. Московское издательство «Голос-пресс» выпустило толстый том сказочных историй и бесед рабби Нахмана, переведенных на русский Г. Берманом и с комментариями рава Арье Каплана. Эта книга является хорошим вкладом в русскоязычную иудаику.
Интересно, что три коротких стихотворения рабби Нахмана, положенные на традиционные хасидские напевы, стали в Израиле популярными песнями.

Столь долгое паломничество
Теперь о последователях Нахмана. Он остался для них единственным «истинным цадиком» и после смерти, отсюда их прозвище – «тойте хасидим» («мертвые хасиды»). Натан Штернхарц и другие продолжатели дела Нахмана много сделали для распространения его учения, в результате чего брацлавский хасидизм обрел многочисленных последователей, живущих в Израиле, США и европейских странах и совершающих ежегодное паломничество на могилу цадика в Умани.
Этот небольшой украинский город занимает особое место в культе брацлавского цадика. Он переехал туда за полгода до смерти, заранее выбрав Умань в качестве места своего погребения. Здесь за 40 лет до того был один из самых жестоких еврейских погромов, и считалось, что души святых мучеников этой резни блуждали по земле без искупления. В последние годы своей жизни Нахман часто выражал желание быть похороненным на еврейском кладбище в Умани и даже дал ученикам ясные инструкции относительно процедуры посещения своей могилы. «Когда прибываешь на мою могилу, даешь милостыню в мою пользу и произносишь десять глав Псалмов. И я обязательно спасу твою душу. Я схвачу тебя за пейсы и вытяну тебя из ада, как бы то ни было и каких бы плохих дел ты ни совершил».
Существует еще одна мотивация паломничества в Умань. Это практика сбора («кибуца») брацлавских хасидов, соответствующая традиции периодического посещения живых ребе во всех хасидских дворах. В брацлавской же традиции было установлено время сбора у учителя – в Рош ха-Шана, Шавуот и Хануку.
Предчувствуя свою надвигающуюся смерть, Нахман подчеркивал важность сбора на его могиле в Рош ха-Шана: «Не только вы зависите от моего Рош ха-Шана, но даже весь мир зависит от этого».
Таким образом, рабби Нахман превратил Умань в вечную сцену, где он будет продолжать свою борьбу против злой силы до прихода Мессии.
Традиции каждый год приезжать в Умань в Рош ха-Шана уже 200 лет. Около 10 тыс. брацлавских хасидов ежегодно прибывают сюда со всех континентов. Сегодня этот украинский город с населением около 90 тыс. человек стал одним из самых больших центров еврейского паломничества вне Израиля.

М. Р.

«Из всех речей кричит слава Всевышнего...»

Беседы рабби Нахмана

И сказал, что страстно желал подтолкнуть всех к действию, чтобы каждый обязался учить столько, и столько, и столько в день и не отступал – и всё, что из этого следует... Он очень хотел, чтобы главным желанием людей стало стремление к чистому служению Всевышнему и к святости. Чтобы каждый просто всегда стремился увеличить святость: каждый день больше учить Тору, больше делать мицвот, больше молиться. И всегда просто – без мудрствования и лукавства. И предупреждал: нужно всегда быть веселым...

Если человек весел целый день, легко ему уделить час в день, чтобы излить свое сердце перед Богом и рассказать о том, что у него на душе... Но если он печален (не дай Бог!), тяжело ему уединиться и раскрыть себя, беседуя с Богом... И говорил он, что удостоиться быть веселым – самая трудная задача, что ставит перед собой человек в служении Всевышнему... И если уж кто-то действительно удостоится быть веселым, Всевышний будет хранить и оберегать его от всяких грязных помыслов и искушений.

И сказал, что на мир наступает большое безверие. И неоднократно повторял это, говоря, что из-за наших многочисленных грехов наступает большое безверие в мире. И благословен тот, кто удерживает себя в вере в эти времена.

И сказал: «Еще наступят времена, когда простой, соблюдающий, верующий еврей станет таким же исключительным, необычным явлением для всех, как Баал Шем-Тов».

После страдания сердца приходит радость. И это знак: если сердце страдает – потом будет радоваться.

Нужно очень бережно хранить свои мысли, потому что в реальном мире мысль имеет очень глубокое продолжение.
И знай, что каждое свойство органов чувств, чем оно выше у человека, тем больше можно использовать его, тем большего с его помощью можно добиться. Ногой можно забросить какой-нибудь предмет на высоту, но рукой можно забросить гораздо выше. Речью можно достичь много большего, потому что можно разговаривать на большом расстоянии... А мысль – она выше всего. Она и достичь может больше всего... И потому надо оберегать и хранить мысль как можно тщательнее.

Знай, что есть в людях особые свойства, позволяющие им воздействовать на мир посредством своих мыслей... Потому что мысль всегда цепляется и приклеивается к какой-нибудь вещи, которая так или иначе реализуется. То есть все свойства, которые есть в мысли, – внутренняя сторона, внешняя и все прочие свойства – направляются в эту точку. И если все эти свойства собрать воедино и думать, что так должно быть, безо всякого рассредоточения и прихода к другим мыслям, оказывается такое воздействие, что постепенно обязательно произойдет то, что было в мыслях.

Поистине надо заслужить, чтобы удостоиться углубления в себя на один час в день, чтобы пришло раскаяние во всем том, что требует раскаяния, потому что не каждый удостаивается состояния, когда его сознание на час в день успокаивается, потому целый день проскакивает между пальцами, проходит и сменяется одно другим и нет времени, чтобы поразмыслить о своей жизни, хотя бы час за всю жизнь.
И потому нужно сделать усилие и найти время на то, чтобы побыть наедине с собой и поразмышлять обо всех своих поступках в этом мире... Но если бы был у человека спокойный и крепкий ум и ясное сознание, он понимал бы, что всё – глупость и суета, и в особенности страстное стремление многих людей стать знаменитыми, управлять миром и ездить по странам. «Всё – суета и томление духа!»

Из всех речей кричит Слава Всевышнего, поскольку «вся земля полна Славы Его»... Величие Всевышнего кричит всегда и взывает к человеку, зовя его приблизиться насколько можно к Нему, благословен Он, а Он, Всевышний, со своей стороны, приблизит его с великой любовью и расположением. И когда человек загорается иногда во время молитвы и начинает молиться с необыкновенным жаром и страстью, и молитвы легко складываются во рту – это на самом деле свет Всевышнего, который как бы сам наполняет его и призывает человека служить Себе, благословен Он. Это воспламенение и возгорание во время молитвы – качество Бога в нас... И тогда бывает, что человек молится перед Всевышним, благословен Он, как бы перед Ним Самим.

Иногда нет у человека никакого воспламенения и воспарения в молитве. И нужно создать в себе воспарение и воспламенить себя, чтобы было горящее сердце в молитве; вот, например, человек, который побуждает себя сердиться и действительно вызывает в себе злость и гнев... По отношению к молитве: нужно себя разозлить и распалить свое сердце в словах молитвы, нарочно разгорячить себя, и через это придет потом настоящее воспламенение и трепет сердца в молитве и состоится то, что будет оно гореть, обращаясь к Всевышнему в молитве и великом воспарении духа. И также по поводу радости, особенно во время молитвы. Нужно, чтобы молитва приносила великую радость, и нужно всем, чем только возможно, заставить себя радоваться, чтобы удостоиться быть веселым всегда, а особенно – во время молитвы.

Когда человек начинает по-настоящему втягиваться в служение Творцу и приближается к состоянию настоящего праведника, начинают одолевать его всякие ненужные, сбивающие его мысли и различные, сильно отвлекающие и сбивающие его воздействия. И это подобно сосуду с водой, в котором, как кажется на первый взгляд, вода прозрачная и чистая. Но как только ставят его на огонь и вода начинает закипать, вся муть в воде поднимается вверх и принимается «колобродить». И нужно, чтобы кто-то стоял и время от времени удалял эту муть и грязь, что поднимается кверху. Но ведь сначала казалось, что вода чистая и никакой грязи нет. И только когда вода закипает и вся муть и грязь поднимается вверх, а кто-то стоит, время от времени удаляет ее, в конце концов вода действительно становится чистой и удостаивается того, что требуется...
И если бы было возможно мгновенно удалить нечистоту и «тину» с человека, погрязшего в материальном мире, но все-таки желающего служить Творцу! Но если это произойдет очень быстро, то нечистота отдалится от него вместе с его бедным разумом, поскольку на этой стадии у него все смешано, и потому необходимо, чтобы очищение происходило медленно и осторожно, пока он постепенно и полностью не очистится.

Раньше рассказывал он, что в юности был у него ужасный страх перед смертью. И он так ужасно боялся смерти, что стал просить Всевышнего, чтобы Он помог ему умереть за Него. И он долгое время ходил с этим и все время просил и молился, чтобы умереть за имя Всевышнего – из-за страха перед смертью. И это само по себе уже самопожертвование – молиться за то, чтобы умереть за Кидуш Ашем (умереть во имя Бога – важнейший аспект еврейского мировоззрения. – Ред.).

Знай, что перед смертью человек видит души умерших близких. Поскольку сон – это одна шестидесятая смерти, видит их также перед сном. Только видение это проявляется просто как мельтешение перед глазами. И только перед смертью большие люди и настоящие праведники видят действительно ясно души близких, но обыкновенные люди даже перед смертью видят эти души только смутным и промелькнувшим видением как мельтешение и звездочки перед глазами.

Знай, что имя, которое дают человеку, на самом деле означает то, что человек должен выполнить в мире. И один выполняет то, что ему положено выполнить, за половину срока, отведенного ему в жизни, и тогда нужно звать его по-другому, то есть нужно давать ему другое имя. Потому что имя, которое дают человеку при жизни, после смерти – его одежда. Потому что имя соответствует одеждам, и это соответствует тому, как в Талмуде объясняется сказанное пророку: «Я – Господь, это имя Мое, и славы Моей другому не отдам, и величия Моего не отдам статуям».

Лучше быть «простаком, верящим каждому слову», принимающим на веру даже глупость и ложь, чтобы быть способным верить и принимать правду, нежели быть мудрым скептиком и отрицать все, то есть во всем находить глупость и жульничество, пока не станет все представляться предметом шутовства, и таким образом можно дойти (не дай Бог!) до полного отрицания истины. Уж «лучше быть дурачком всю свою жизнь, чем хоть бы на час стать перед Всевышним мерзавцем».

Цитаты
Утрата надежды подобна утрате свободы: ты словно утрачиваешь собственное «я».

Депрессия – это гнев, жалоба на Б-га, потому что Он не дал тебе то, чего ты хотел.

Помни: главное в твоих молитвах – это вера в то, что они не останутся без ответа.

Лучше быть глупцом, верящим всему на свете, чем скептиком, не верящим ничему – даже правде.

Воздерживайся насколько возможно от того, чтобы есть торопливо. То же и у себя дома – не заглатывай еду поспешно. Принятие пищи – священнодействие, требующее максимальной ясности ума.

Архитектор мироздания никогда не делает дважды то же самое. Каждый день – это совершенно новое творение. Бери как можно больше от того, что тебе предоставляет каждый новый день.

Кратчайший путь к связи с Богом – из тех, что даны нам в этом мире, – это музыка и пение. Даже если ты не умеешь хорошо петь – пой! Пой для себя, когда ты один дома. Главное, пой.

Освящай свои уста молитвой и изучением Торы, ноздри – спокойным дыханием терпения, уши – слушая слова мудрецов, а глаза – закрывая их перед злом.

Недостаточно постигать Бога лишь умом. Соедини разум с сердцем, чтобы трепет пред величием Всевышнего привел к совершенной преданности Ему.

Никогда не поддавайся ощущению одиночества. Где бы ты ни находился, Бог близок к тебе. Помни: ощущение, что ты далек от Бога, это твое субъективное ощущение. В действительности дело обстоит иначе.

Ищи святое в обыденном. Ищи удивительное в повседневном. Разве Песнь песней не является любовной песней и в то же время – наиболее священной из книг Священного писания?

Когда в своем духовном путешествии ты откажешься от всех земных стремлений и желаний, тебя будут называть фанатиком. Но преданность Богу – это не фанатизм. Скорее фанатиками можно назвать тех, кто предается удовлетворению своих земных страстей. Однако в том, что люди называют фанатизмом, нет необходимости. Можно приближаться к Богу, не отказываясь от всего на свете.

Отдались от мудрствования и хитростей, они не помогут тебе приблизиться к Богу. Тебе нужны лишь простота, искренность и вера. В конце концов, разве Бог не возвышается над всем сотворенным? И в то же время разве Он не является совершенством простоты?

Слабость человеческой натуры приводит к тому, что победа и правда не всегда могут мирно соседствовать. Поэтому если ты всегда хочешь побеждать, то не всегда правда будет на твоей стороне.

Когда только можешь, иди молиться в поле. Все травы присоединятся к твоим молитвам. Их пение сольется с твоей молитвой и даст тебе силы петь хвалебные гимны Богу.

Как хорошо, когда тебе удается разбудить свое сердце и молиться Богу с таким чувством, что слезы льются из глаз, и ты стоишь, как плачущий маленький ребенок, ищущий утешения у родителей.

Пусть твоей привычкой станет каждый день уединяться и размышлять. Каждый день раскрывай перед Богом свои самые сокровенные мысли и чувства и делай это наиболее привычными тебе словами.

Найти истинную радость – наиболее трудная из духовных задач. Если тебе кажется, что единственный способ развеселиться – это сделать какую-нибудь глупость (не причиняя никому вреда), сделай ее.

Заведи себе привычку напевать. Это даст тебе новую жизнь и наполнит тебя радостью.

Заведи себе привычку танцевать. Танец развеет твою грусть и изгонит твои беды.

Принято думать, что забывчивость – это недостаток. Я считаю, что это преимущество. Способность забывать освобождает человека от бремени тяжелых воспоминаний.

Полностью эту статью вы можете прочесть в печатном или электронном выпуске газеты «Еврейская панорама».

Подписаться на газету в печатном виде вы можете здесь, в электронном виде здесь, купить актуальный номер газеты с доставкой по почте здесь, заказать ознакомительный экземпляр здесь