Апрель 29, 2016 – 21 Nisan 5776
Гений, вернувшийся в еврейство

image

К 150-лению Леона Бакста  

Великий театральный художник Леон Бакст, нареченный при рождении Лейбом-Хаимом, сын знатока Талмуда и коммерсанта средней руки Израиля Розенберга, успел побывать лютеранином и православным, но умер иудеем.
Будущий видный представитель русского модерна, художник, сценограф, мастер станковой живописи и театральной графики родился 10 мая 1866 г. в Гродно. Его отца Израиля Розенберга одни именуют ученым-талмудистом, другие – коммерсантом. Не исключено, что он был и тем и другим. Своего сына Израиль Розенберг назвал Лейбом-Хаимом. В дальнейшем Лейб стал Львом, Лев – Леоном. Обычная трансформация еврейских имен в иноязычной среде.
Вскоре после рождения сына семья Розенбергов переехала из Гродно в Петербург. В городе на Неве Лейб-Хаим, он же Лев Розенберг, поступил в 6-ю Петербургскую гимназию и успешно окончил ее.
У мальчика рано появилась тяга к живописи. Отец в меру сил противился – и как талмудист (не еврейское это дело – «человечков малевать»), и как коммерсант (художники в большинстве своем вели полунищенское существование). В то же время Израиль Розенберг был человеком толерантным, и дабы удостовериться, что живописные потуги неукротимого сына имеют перспективы, то ли через общих знакомых, то ли через родственников вышел на скульптора Марка Антокольского. Мэтр посмотрел рисунки Лейба-Хаима, нашел в них несомненные признаки таланта и настоятельно посоветовал учиться. Совет возымел действие, и в 1883 г. юный Розенберг поступил вольнослушателем в Академию художеств.
Здесь будущий Бакст пробыл с 1883 по 1887 г. Академическое обучение мало соответствовало веяниям эпохи. Профессора в большинстве своем строго придерживались классических канонов и напрочь игнорировали новые течения в живописи – пресловутый модерн в его многообразных формах и проявлениях. И, в меру сил и возможностей, отбивали у учеников желание сходить с раз и навсегда проторенного пути. Учился Лев не слишком усердно. Провалил конкурс на серебряную медаль, после чего ушел из академии – то ли в знак протеста, то ли разуверившись.

***
После ухода из академии Лев Розенберг занимался живописью у Альберта Бенуа. Отец отказался от дальнейшего финансирования творческих метаний сына, и молодой художник зарабатывал на жизнь и оплату уроков в каком-то издательстве, иллюстрируя детские книги. В 1889 г. он стал Леоном Бакстом. Свою новую фамилию, точнее псевдоним, художник позаимствовал, несколько укоротив, у бабушки по материнской линии. Фамилия бабушки была Бакстер.
Появление броского псевдонима было связано с первой выставкой, на которой художник решил представить свои работы. Как ему казалось, в глазах русской публики художник Леон Бакст имел неоспоримые преимущества перед художником Лейбом-Хаимом Розенбергом. Таковы были грустные реалии того, да и не только того, времени.
В том же 1893 г. Леон Бакст приехал в Париж. Он учился в студии Жерома и в академии Жюльена – в известных художникам всего мира местах, где можно было научиться новому, не связанному с многовековыми традициями, искусству.
Жилось Баксту в Париже трудно. Существовал он в основном за счет продаж своих картин. Точнее, этюдов. В письме к приятелю Леон горько сетовал: «До сих пор я бьюсь из-за того, чтобы не покинуть Париж... Продавец картин нахально забирает за гроши мои лучшие этюды».
В Париже Бакст прожил шесть лет. Время от времени он приезжал в Петербург – то ли развеяться и отдохнуть, то ли завести новые связи и обменяться впечатлениями. Во время одного из приездов Леон познакомился с «Невскими пиквикианцами». Это был кружок самообразования, организованный младшим братом Альберта Бенуа – известным русским художником, историком искусства, художественным критиком Александром Бенуа. В кружок входили Константин Сомов, Дмитрий Философов, Сергей Дягилев и некоторые другие художники, искусствоведы и литераторы, образовавшие со временем знаменитое художественное объединения «Мир искусства». В 1898 г. вышел в свет первый номер журнала «Мир искусства» – органа художественного объединения и группы писателей-символистов. Редактором издания стал Сергей Дягилев. Редакция размещалась в его доме: первые годы на Литейном проспекте, 45, а с 1900 г. – на набережной Фонтанки, 11. Художественный отдел журнала возглавил Леон Бакст. Он же придумал для «Мира искусства» эмблему с орлом, «царящим надменно, таинственно и одиноко на вершине снеговой».
В художественном отделе журнала были широко представлены работы выдающихся отечественных и зарубежных живописцев, что определило высокий художественно-эстетический уровень издания, сделало его рупором новых веяний в искусстве и повлияло на развитие российской культуры на рубеже веков.

***
В 1903 г. Бакст сошелся с вдовой художника Гриценко – Любовью Павловной. Она была дочерью именитого купца, большого знатока и собирателя живописи, основателя всемирно известной галереи П. М. Третьякова. Третьяков придерживался либеральных взглядов, ничего не имел против евреев в целом и Бакста в частности. Ценил его как художника, охотно покупал его картины, но видеть его в качестве зятя не желал. Этнический еврей – еще куда ни шло. А вот человек, связанный с иудейской религией, не укладывался в многовековые семейные традиции.
И Баксту пришлось пойти на уступки. По одной версии, он перешел в лютеранство, по другой – стал православным. В те годы прежде, чем окончательно перейти в православие, некоторые евреи пытались маневрировать, выбирали для себя одну из протестантских конфессий. Ходил даже такой анекдот. Еврея спрашивают:
– Ради чего такие сложности? Разве нельзя сразу?
– Это на тот случай, – отвечал он, – если спросят: «А кем вы были до этого?»
В 1907 г. у Бакста родился сын Андрей (в будущем художник театра и кино, умер в 1972 г. в Париже. – В. Д.). Но брак оказался непрочным. В 1909 г. Леон ушел из семьи. Развод не отразился на отношениях с бывшей женой: они оставались неизменно дружескими. После того как в 1921 г. Любовь Павловна вместе с сыном уехала из России, Леон Бакст до конца своих дней поддерживал их материально.
И что интересно: вскоре после развода новообращенный христианин Леон Бакст вернулся к вере отцов. В силу ряда причин, в первую очередь бытовых, евреи, особенно ассимилированные, в расчете на новые возможности и связанные с ними блага нередко становились православными. Это не было чем-то из ряда вон выходящим. То же, на что решился Леон Бакст, являлось скорее исключением. На это решались немногие, не в последнюю очередь из-за серьезных последствий. И Леон Бакст довольно скоро ощутил их на себе.
В 1909 г., в соответствии с новым законом об иудеях в Российской империи, ему предложили покинуть Петербург. У Бакста были обширные связи, много влиятельных знакомых, его услугами пользовался императорский двор. Но он решил не прибегать к чьей-либо помощи и уехал в Париж.
Гнев на милость власти предержащие сменили в 1914 г. В этом году Бакста избрали членом Академии художеств, и в этом качестве, несмотря на вероисповедание, он имел право проживать, где ему заблагорассудится.

***
С 1908 по 1910 г. во время наездов из Парижа в Санкт-Петербург Леон Бакст преподавал в частной школе живописи Званцевой (Елизавета Николаевна Званцева – художница, основательница студий рисования и живописи в Москве и Санкт-Петербурге). Одним из его учеников был Марк Шагал. Бакст обратил внимание на недюжинный талант молодого провинциала. Хотя, как пишут, не вполне одобрял его и был строг в оценках. При всем своем новаторстве Бакст полагал, что для художника вне зависимости от направления образцом должна служить натура. Шагаловские же алогизмы, его пресловутая «картиномания» смущали учителя. Оболенская, соученица Марка, вспоминала, что, рассматривая картину Шагала, на которой был изображен сидящий на горе скрипач, Бакст никак не мог взять в толк, как скрипачу удалось втащить на такую большую гору такой большой стул.
О взаимоотношениях Марка Шагала и Леона Бакста написано много и по-разному. У Фридриха Горенштейна в романе «Летит себе аэроплан» Бакст, беседуя с Шагалом, не то чтобы полностью не одобряет его, но отзывается о большинстве картин без особого восторга:
«– Я знаю, вы не любите старые формы, но ведь нельзя считать основой искренности в искусстве одну ненависть к старым формам. У вас, Шагал, почти полная победа пейзажа над человеком... Вы отравлены ядом отрицания... Вот здесь и здесь... – он взял третий эскиз, посмотрел и вдруг замолчал. – М-да, – сказал он, наконец, после длительной паузы, – здесь, признаюсь, неплохо. Ну да, ну да, тут есть талант. Но вас испортили, вас поставили на ложный путь... Испортили... Человек у вас всего-навсего эпизодическая фигура. Один из элементов, и он у вас третируется. У вас все усилия уходят на предметы».
Процитированное не может рассматриваться в качестве документального подтверждения. Тем более что сам Горенштейн определил свой роман как «свободную фантазию по мотивам жизни». И, тем не менее, за его основу взяты сведения, почерпнутые из разного рода источников.
Шагал хотел было поехать вслед за учителем в Париж. Его неудержимо тянуло в Европу. Бакст был против. «Значит, вас устраивает перспектива погибнуть среди 30 тысяч художников, слетающихся со всего света в Париж?» – сказал он.
Судя по рукописи книги Шагала «Моя жизнь», Бакст попросту обругал своего ученика. Жена Шагала Белла, готовя книгу к изданию, вымарала несколько особо крепких выражений. В те годы, в отличие от нашего времени, ненормативная лексика не допускалась на страницы литературных произведений.
По словам Шагала, Бакст вручил ему сто рублей и посоветовал с большей пользой для себя использовать их в России. Он и раньше поддерживал своего ученика материально.
После отъезда Бакста в Париж Шагал отправил ему два письма. Ответа не получил и был этим обижен до чрезвычайности.
Как бы там ни было, уже достигнув мировой известности, Шагал отдал должное своему учителю. «Судьбу мою решила школа Бакста и Добужинского. Бакст повернул мою жизнь в другую сторону. Я вечно буду помнить этого человека», – писал Шагал в своей автобиографии.

Валентин ДОМИЛЬ

Полностью эту статью вы можете прочесть в печатном или электронном выпуске газеты «Еврейская панорама».

Подписаться на газету в печатном виде вы можете здесь, в электронном виде здесь, купить актуальный номер газеты с доставкой по почте здесь, заказать ознакомительный экземпляр здесь