Неудобные заметки «военного» репатрианта  

В июне 2017 г. исполняется полвека со времени Шестидневной войны между тремя арабскими странами – Египтом, Сирией и Иорданией, с одной стороны, и Израилем – с другой. Предлагаю вниманию читателя мои вариации на эту тему.

Война и мир
Чуть более полувека назад, 7 апреля 1967 г., сирийская артиллерия обстреляла с Голанских высот израильскую ферму. Армия обороны Израиля ответила на обстрел: в ходе воздушного боя израильские ВВС сбили шесть сирийских самолетов МиГ. Шесть самолетов через два месяца перейдут в шесть дней победной войны.
Мой путь в Израиль начался неприлично. В начале его был не мир, а война – Шестидневная война. Вдохновляющие на репатриацию думы, появившиеся на волне энтузиазма от колоссальной израильской победы над превосходящими силами арабских противников, были типичны для советских евреев моего разлива. Но когда по приезде в Израиль уроженцы страны спрашивали, почему я решил репатриироваться, и я отвечал, что все началось с войны, что мое еврейское пробуждение произошло благодаря Шестидневной войне, от меня испуганно отшатывались: как война может служить источником вдохновения? как истина может родиться в угаре национализма?

Репатриация вопреки
В детстве бабушка называла меня enfant terrible за «нездоровое» увлечение сионизмом и еврейской историей, за изучение иврита и антисоветские настроения. Она любила говорить по-французски, невзирая на принадлежность Франции миру капитализма. Французский язык был милее ее сердцу, чем языки «еврейского буржуазного национализма» иврит и идиш, которые она учила в детстве. В конце концов она прекратила со мной всякие отношения за оскорбление дорогих для нее идеалов социализма. Все мои родные были против того, что я считал репатриацией. В статусе enfant terrible я провел многие годы в СССР, а затем переехал в страну, которая тоже считалась в мире enfant terrible.
Enfant terrible в переводе с французского означает «ужасный ребенок». В более общем значении речь может идти о человеке, ведущем себя вопреки правилам, принятым в обществе. Когда я уезжал в Израиль в 1979 г., я находился в меньшинстве: большинство ехало в «благополучные» страны. В этом смысле я тоже был enfant terrible. Советские евреи моего разлива не хотели переселяться в Израиль. Он был слишком мал, представлялся излишне восточным, тесным, жарким, воинственным, религиозным, пересыщенным евреями. Киевским евреям нужны были крупные масштабы, большие возможности, западные мерки, прохладный климат, они опасались милитаризма и идеологии. Вопрос «Куда вы едете?» почти всегда означал: в какой город США? Принимались кленовая Канада, сказочная Австралия, экзотическая Новая Зеландия и сулящая большую социальную помощь Германия. Большинство отрицало Израиль. Законным стал вопрос «Почему вы едете в Израиль? Ведь большинство едет мимо». У евреев где-то в уголках сознания или, может быть, бессознательного есть тяга к «нормам», то есть отталкивание от своего народа, с которым связано так много из ряда вон выходящего и далеко не приятного. В разное время желание освободиться от национальной ноши принимало разные, иногда крайние формы.

Самоненависть
Еврейская самоненависть как явление стала заметна с расцветом эмансипации евреев. Статья К. Маркса «К еврейскому вопросу» – одно из ярких проявлений идентификации еврея с юдофобами. В 1840 г. в Дамаске на группу местных евреев был возведен кровавый навет. Как обычно в таких случаях, дамасское дело сопровождалось антиеврейскими выступлениями во многих местах. В этот критический для евреев момент один из основоположников немецкой социал-демократии Фердинанд Лассаль обрушился на свой народ: «Подлый народ, ты заслуживаешь свою судьбу. Червь, попавший под ноги, старается вывернуться, а ты лишь еще больше пресмыкаешься. Ты не умеешь умирать, разрушать, ты не знаешь, что значит справедливая месть, ты не можешь погибнуть вместе с врагом, поразить его умирая. Ты рожден для рабства». Прошло время, и явление ненависти евреев к своему нарду пришло в литературу. С перерывом в один год вышли в свет две книги: «Давид Гольдер» Ирен Немировски во Франции (1929) и «Еврейская самоненависть» Теодора Лессинга в Германии (1930). Книги выражали и описывали крайние формы нелюбви евреев к евреям и еврейскому. Евреи в романе Немировски выглядели и вели себя так, как их описывали идеологи антисемитизма во Франции и Германии: курчавые волосы, горбатый нос, влажные руки, крючковатые пальцы и ногти, смуглая, желтоватая или оливковая кожа, близко посаженные черные масляные глаза, тщедушное тело; они обнаруживают страсть к наживе, недобросовестность, умение обхитрить и заработать большие деньги не всегда честным путем, способность «сбыть недоброкачественный товар, спекулировать валютой, быть удачливыми коммивояжерами и посредниками при торговле поддельными кружевами или контрабандой».
Явление еврейской самоненависти, ярко проявившееся в идеях книги «Пол и характер» крещеного еврея, австрийского психолога Отто Вейнингера, проанализировал профессор Ганноверской высшей технической школы, немецкий философ и публицист еврейского происхождения Теодор Лессинг в книге «Еврейская самоненависть». Основную идею книги он, по-видимому, заимствовал из жизни Вейнингера и из одной из его статей. В статье «О Генрике Ибсене и его произведении „Пер Гюнт“» Вейнингер писал о Ницше как об индивидууме, испытывавшем особую ненависть к самому себе. Теодор Лессинг перенял из этой статьи понятие «ненависти к себе» (Selbsthass), чтобы объяснить психические особенности некоторых деятелей еврейской культуры, в том числе и самого Вейнингера. Направленная вовнутрь личности агрессивность мотивировала, согласно Лессингу, и переход Вейнингера из иудаизма в протестантизм, и его раннюю гибель – он покончил с собой. Еврейская самоненависть была патологическим результатом поисков «нормальности».
Едва ли Лессинг успел прочесть роман «Давид Гольдер», который мог обогатить его книгу интересным материалом. Вряд ли Немировски читала книгу Лессинга. Она не интересовалась литературой, описывавшей психологию евреев, подобных ей. Она была занята разоблачением еврейских недостатков. Ее попытки самоочищения от еврейского, включавшие крещение и творение французской литературы, продолжались много лет, невзирая на неудачу в получении французского гражданства, – вплоть до оккупации Франции нацистами и трагической гибели писателя в газовой камере. Ирен Немировски была «ужасным ребенком» по отношению к своему народу, который яростно критиковала. Ее ждал ужасный конец в нацистском лагере смерти в возрасте 39 лет. Теодор Лессинг был «ужасным ребенком» в Германии: он осмелился подвергнуть резкой критике народного любимца президента Германии Пауля Гинденбурга за восемь лет до того, как этот национальный герой привел к власти нацистов. Лессинг предсказал победу нацистов при помощи Гинденбурга. После воцарения нацистов Лессинг бежал в Чехословакию, где был убит наемным убийцей.

Александр ГОРДОН

Полностью эту статью вы можете прочесть в печатном или электронном выпуске газеты «Еврейская панорама».

Подписаться на газету в печатном виде вы можете здесь, в электронном виде здесь, купить актуальный номер газеты с доставкой по почте здесь, заказать ознакомительный экземпляр здесь