Безопасность евреев в зеркале статистики  

Тема антисемитизма в Украине в минувшем году заняла важное место в международной еврейской повестке дня. Его обсуждали и осуждали, отрицали и объясняли. Он вызывал обеспокоенность у американских политиков и израильских министров, охотников за нацистами и журналистов «Аль-Джазиры». Много шуму наделало письмо конгрессменов США, которые, свалив в кучу факельные шествия и политику памяти, даже обвиняли украинское правительство в государственной поддержке антисемитизма. Общей чертой прогремевших заявлений был практически полный отрыв от реалий, приводящий к неадекватности оценок. Дежурные утверждения о «беспрецедентном росте» (в два раза по сравнению с предыдущим годом, по мнению израильского министра по делам диаспоры Нафтали Беннета), повторяющиеся последнее десятилетие, почему-то совершенно игнорируют статистику.
Между тем обратиться к фактам несложно. Ваад Украины на протяжении многих лет осуществляет мониторинг проявлений антисемитизма. Собственно, никакой другой статистики преступлений на почве антисемитизма в Украине не существует. Накопленные данные позволяют судить и о динамике, и о наиболее существенных аспектах проблемы. Конечно, для спекуляции на эмоциях достаточно одного происшествия, потому что и один случай антисемитизма – это недопустимо. Нередко, однако, такой подход ведет к космическим обобщениям космической же глупости.
Не претендуя на глобальные обобщения, я предпочитаю оперировать фактами. Так, по данным моего мониторинга, в 2018 г. не было зафиксировано ни одного случая антисемитского насилия. Как, впрочем, и в 2017-м. Правда, известен один случай, когда в ходе конфликта, перешедшего в физическую стычку, нападавший среди прочих ругательств в адрес потерпевшего выкрикнул и антисемитские. Но антисемитизм не был ни причиной нападения, ни существенной частью конфликта.
Если говорить о динамике, то в последние 15 лет она была такой: в 2004 г. в результате насильственных инцидентов на почве антисемитизма пострадали 8 человек, в 2005-м – 13, в 2006-м и 2007-м – по 8 человек, в 2008 г. – 5 человек, в 2009-м и 2010-м – по одному человеку. В 2011 г. не было зафиксировано насилия на почве антисемитизма, в 2012–2014 гг. пострадали по 4 человека, в 2015-м – один человек, как и в 2016-м. Помимо количественных характеристик, можно отметить, что именно на 2005–2007 гг. пришлась волна наиболее жестоких уличных нападений, реально угрожавших жизни пострадавших.
Итак, сформулирую первый важный тезис: антисемитского насилия в Украине нет. Украинские евреи не подвергаются непосредственной физической опасности.
Какие же антисемитские преступления были зафиксированы в ходе мониторинга? Прежде всего вандализм. К нему я отношу как физическое повреждение зданий еврейской инфраструктуры, надгробий на еврейских кладбищах и мемориалах жертв Холокоста, так и граффити антисемитского и/или неонацистского характера на подобных объектах. Таких инцидентов в 2018 г. было зафиксировано 12. Верификация сообщений о двух случаях еще не завершена, но даже уточнение информации существенно не повлияет на второй тезис: в минувшем году количество актов антисемитского вандализма уменьшилось вдвое по сравнению с предыдущим.
Среди инцидентов подобного рода, зафиксированных в прошлом году: осквернение мемориала Скорбящей матери в Полтаве, поджог мемориала жертв Холокоста в Тернополе, граффити и вандализм в отношении «кубов памяти» во Львове и др. К этой же категории я отнес дымовую шашку, брошенную во львовский книжный магазин, где должна была проходить лекция о Холокосте.
Напомню, что в 2014 г. было зафиксировано 23 случая вандализма, в 2015-м – 22, в 2016-м – 19 и в 2017-м – 24 случая.
Почему в прошлом году наблюдался столь существенный спад? Начну с того, что идет на спад волна инцидентов, связанных с антисемитским вандализмом, начавшаяся в 2014 г. Она была явно связана с постреволюционной ситуацией и началом российской агрессии. Можно сказать, что на фоне жертв и ужасов противостояния на Майдане и войны произошла общественная легитимация символического насилия. После избиений, пыток, убийств и боевых действий с человеческими жертвами акты ксенофобского вандализма не воспринимались частью общества как по-настоящему серьезная проблема.
Другим фактором роста антисемитских инцидентов в 2014–2017 гг., безусловно, была активная поддержка еврейской общиной украинского правительства и участие ее знаковых фигур в защите украинской независимости и территориальной целостности. Это вполне естественно спровоцировало антисемитские проявления со стороны пророссийски настроенных сепаратистов. Среди людей, придерживающихся идеологии русского национализма, антисемитские взгляды и так широко распространены, поэтому при обострении ситуации объекты еврейской общинной инфраструктуры становились «естественными» жертвами агрессии с их стороны. Ранее, судя по надписям и символам, которыми антисемиты оскверняли еврейские объекты, преступники были носителями радикально-националистических или прямо неонацистских взглядов. В 2014-м активизировались вандалы, придерживающиеся просоветской или пророссийской ориентации.
Наконец, судя по имеющейся информации, значительная часть инцидентов последних лет была частью организованных пророссийскими силами провокаций, призванных дестабилизировать ситуацию в Украине и дискредитировать новую власть на международной арене. Спекуляции на антисемитизме с самого начала агрессии были важной частью российской информационной войны. Но, как и любое искусственное явление, провокационный антисемитизм не может быть долгосрочной тенденцией – он полностью зависит от выделения средств и ресурсов извне.
Что, кроме анализа антиукраинских информационных кампаний, позволяет говорить о провокационном характере ряда антисемитских инцидентов? Работа правоохранительных органов. С конца 2017 г. было выявлено и арестовано несколько групп провокаторов, которые, по информации СБУ и МВД, ответственны за значительную часть актов вандализма, совершенных в последние годы. Аналогичные случаи зафиксированы не только в сфере антисемитизма – задержаны также организаторы и исполнители ряда антипольских и антивенгерских провокаций. Можно, конечно, как это делают некоторые обозреватели, не доверять украинским правоохранителям. Однако одна подобная группа, носившая международный характер, была арестована польской полицией и предстала перед судом в Кракове.
Пресечение деятельности провокаторов-антисемитов положительно повлияло на ситуацию. Дело не только в том, что конкретные преступники больше не поджигают синагоги и не оскверняют памятники. Эффективность подобных провокаций с точки зрения информационных кампаний резко снизилась после разоблачения нескольких банд. Так что выражу осторожный оптимизм: снижение количества актов антисемитского вандализма до довоенного уровня может стать устойчивой тенденцией (хотя, конечно, нельзя исключать и новых провокаций в связи с избирательной кампанией).
Значит ли сказанное, что проблемы антисемитизма в Украине не существует? Разумеется, нет. Несмотря на некоторое улучшение ситуации, количество расследованных преступлений и привлеченных к ответственности за антисемитский вандализм оставляют желать лучшего. Еврейская община и украинское общество в целом хотели бы видеть более эффективную работу правоохранительных органов. По-прежнему антисемитский вандализм квалифицируется без учета мотива преступников. Это касается любых ксенофобских преступлений – от поджога венгерского культурного центра до погрома ромского стихийного поселения. Отсутствие адекватной квалификации негативно сказывается на мотивации следователей и не дает возможности для ведения официальной статистики преступлений на почве ненависти. Кроме того, совершение преступления на почве национальной или религиозной ненависти, согласно Уголовному кодексу, является отягчающим обстоятельством и влечет более суровое наказание. Но важно даже не это. Мировая практика свидетельствует, что для предотвращения преступлений наказание за них должно быть не столько суровым, сколь неотвратимым. С этим у нас по-прежнему проблемы.
Другой проблемой остается безнаказанность антисемитских публичных выступлений. В результате общественного давления уголовное производство могут и открыть, однако, несмотря на громкие заявления, к ответственности за разжигание нетерпимости никто так и не был привлечен. А в ряде случаев полиция саботирует даже открытие производства. Безнаказанными остаются разнузданная редакционная статья в газете «Чертковский вестник», выступление на митинге в Одессе, выставленные на Youtube пламенные речи мэра города Сколе, посты в соцсетях лидера фастовской организации ВО «Свобода» и многие другие антисемитские заявления. Публичное осуждение гражданским обществом зачастую стало единственной реакцией на эти инциденты.
В отличие от многих наблюдателей, искренне возмущенных или цинично нагнетающих истерию, я не считаю, что наличие в информационном пространстве антисемитских месседжей непременно ведет к насилию по отношению к евреям. В этом плане Украина – одна из самых безопасных стран Европы. Однако бросается в глаза резкое несоответствие официальных заявлений лидеров государства и сложившейся практики. Безнаказанность антисемитской пропаганды портит настроение не только украинским евреям. Она, как и антисемитский вандализм, вредит имиджу страны, и, в отличие от осквернения синагог, это явление нельзя списать на провокаторов. Пассивность государства можно объяснить (например, несовершенством законодательной базы), но сложно оправдать.

Вячеслав ЛИХАЧЕВ,

Полностью эту статью вы можете прочесть в печатном или электронном выпуске газеты «Еврейская панорама».

Подписаться на газету в печатном виде вы можете здесь, в электронном виде здесь, купить актуальный номер газеты с доставкой по почте здесь, заказать ознакомительный экземпляр здесь