Июль 25, 2014 – 27 Tammuz 5774
Лера

image

Памяти Валерии Ильиничны Новодворской 

Давнее воспоминание, из прошлого тысячелетия, ранних перестроечных лет. Валерия Новодворская требует отмены 6-й статьи Конституции. Выступает против Ленина. Требует вывода советских войск из Афганистана и освобождения политзаключенных. Валерию Новодворскую опять повязали на митинге, в котором участвовала она и еще несколько человек, городских сумасшедших.

Это важно, это потом врежется в память на всю жизнь. Про шестую статью и про безумные речи, еще запомнится интонация – гневная и завистливая одновременно, с какой о ней будет говорить кто-то из прорабов перестройки. Да как она смеет! Партия реформирует страну, КПСС нет альтернативы, и только провокаторы и экстремисты в эти исторические дни могут ссорить власть и интеллигенцию! Прораб рассержен, но за громами и молниями угадывается шепот: да как она не боится?..
Потом, чуть позже, это станет банальностью. Отмена 6-й статьи, вывод войск из Афгана, правда про Лукича, «КПСС антинародной покажем орган детородный». Потом, очень скоро – тогда время вообще летело со скоростью дальнобойного снаряда, – и прорабы захмелеют от собственной смелости, и статью отменят, и армию выведут, и невдолге всех распустят, включая политические лагеря и нерушимый Союз. А Лера, с которой мы познакомились, если не путаю, незадолго до путча и быстро перешли на «ты», встретит август 1991-го в камере Лефортовской тюрьмы за оскорбление Горбачева и станет последней политзэчкой, которую освободит советская власть. «Ну какой из Михал Сергеича фашист?» – скажу я ей укоризненно, и она разразится получасовым монологом, блистательным и невыносимым одновременно.
Тогда это тоже запомнилось, сразу. Слушать Леру десять минут – счастье. Полчаса – пытка. На втором часу наступает катарсис, и ты глядишь на этого человека с восхищением и смертельной усталостью. И понимаешь, что перед тобой ребенок, гениальный и мудрый, и утомительный, что гениям, особенно детям, вообще свойственно. И надо не спорить, а внимать, потому что ребенок еще и пророчествует, и то, что сегодня взрослые считают безумием и вообще наглостью, завтра станет общим местом.
Разумеется, не всё – так ведь и пророкам свойственно ошибаться, особенно в делах политических, а дети совсем не разбираются в людях. Пройдет немного времени, и Лера изменит мнение о Горбачеве и сильно разочаруется в Ельцине, и тут проявится коренная ее черта: благородство. Дворянская черта, если хотите, но по сути просто человеческая. Она сочувствовала свергнутым, униженным, оскорбленным, и при всей своей «капиталистической» вере с элементами нетерпимости и радикализма очень жалела, к примеру, Альенде. Да и как не пожалеть?

Мир Новодворской был черно-белым, но ошибались те, кто обзывал ее «большевичкой». Большевизм – это фанатизм, соединенный с жестокостью, а она была доброй. Помню, как Новодворская называла тогдашнего президента Грузии «палачом», а потом, когда Звиад Гамсахурдиа был убит и проклят, его полюбила и ставила в пример другим политикам, и когда я напомнил ей о прежних оценках, она, кажется, сама удивилась. «Но вечно жалок мне изгнанник» – это про Леру.

Илья МИЛЬШТЕЙН

Полностью эту статью вы можете прочесть в печатном выпуске газеты «Еврейская панорама».

Подписаться на газету вы можете здесь, заказать ознакомительный экземпляр здесь.

Написать письмо в редакцию